http://www.berdsk.ru/berdsk/detailed/ds ... hp?ID=4853
04.05.2011
Семипалатинский след
Кандидат географических наук Вианор Барахтин более 20 лет был непосредственным участником ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне. Уже больше 15 лет он добивается, чтобы власти Новосибирской области признали факт радиационной катастрофы в сентябре 1961 года.
О том, что произошло тогда на Семипалатинском полигоне и в чём опасность этих событий для жителей НСО, Вианор Николаевич рассказал в своём интервью.
- Что же произошло под Семипалатинском 17 сентября 1961 года? При чём здесь наша область?
- На полигоне планировался взрыв мощностью около 100 килотонн, это в десять раз мощнее первого взрыва на том же полигоне в 1949 году. Но произошёл сбой: бомба взорвалась на высоте 700 метров от земли вместо положенных 10 км. Радиоактивный грунт с полигона засосало в огромное облако, которое, приближаясь к Новосибирску, соединилось с фронтом осадков, которые шли с запада.
Когда на территории Новосибирской области выпал дождь, приборы зафиксировали, что плотность радиоактивных выпадений на другой день после взрыва превысила норму в несколько тысяч раз, достигнув 641 милликюри (мКи) на квадратный километр за сутки. Для сравнения: норма для природных осадков — 0,05 мКи в сутки.
В Семипалатинске исследованиями занимался научный центр, там же есть специальные институты (это информация для тех, кто думает, что полигон - просто поле, где проводят испытания). Но 40 лет об этом нельзя было ничего не только писать, но и шёпотом говорить. Информацию анализировали, но не публиковали. Главным условием испытаний было то, чтобы воздушная масса оставалась на территории страны и в других государствах не могли узнать по выпавшим осадкам, какие эксперименты проводятся.
Участникам испытаний нельзя было разговаривать об этом ни с шофёром, ни с соседями по гостинице, нельзя было вести записи, дневники, фотографировать, все письма проверяла цензура, телефоны прослушивались. Гриф «секретно» был снят только в 1995 году. С тех пор я и пытаюсь донести до «верхов» информацию об испытаниях на полигоне.
- Чего вы хотите добиться?
- Говорят, мало кому известный учёный раздувает радиофобию, а мне просто хочется, чтобы люди осознавали опасность, а власти оказали реальную помощь пострадавшим. Ведь однократное сильное облучение намного опаснее нескольких небольших. Взрыв прошёл в сентябре, когда хлеб ещё на корню, огороды не убраны. Представляете, чем это обернулось? Одно из последствий — повальный рак. В этом вопросе статистика неумолима. За последние годы население Сибири сократилось на два миллиона человек. Конечно, свою роль играет миграция, но посмотрите уровень смертности! Я ни в коем случае не хочу утверждать, что всему виной ядерные испытания; разумеется, есть и другие причины. Но закрывать глаза на последствия взрывов — преступление.
Несколько лет назад жители Чулыма собрали более 700 подписей под коллективным письмом в Москву, в Росатом, с просьбой объяснить, что у них происходит. Дело в том, что в деревне Пеньки, где выпало наибольшее количество радиоактивных осадков, просто вымирают ещё совсем молодые, 30-40-летние люди - потомки попавших в 1961-м под тот дождь. На это чулымцы получили ответ в духе Росатома, организации, которая как раз и должна нести ответственность за взрывы: всё в порядке, информации об экологической катастрофе в вашей местности от властей Новосибирской области не поступало. Так она же была засекречена! Вот к чему приводит умалчивание проблемы. А если бы местные власти не отмахивались от необходимости провести нужные исследования, людям можно было бы помочь.
- Так удалось ли вам добиться хоть каких-то результатов за эти годы?
- В начале 90-х годов в стране «буйствовала» гласность, лились потоки самой разнообразной информации, и в этой мешанине мой голос, к сожалению, просто затерялся.
Я написал книгу, прикрепил карты воздушных потоков, все данные. Думал, это воспримут как откровение, но реакции никакой не последовало.
В марте этого года я отправил письмо в Заксобрание Новосибирской области, однако и оттуда ответа пока не получил.
За 15 лет я обошёл многие инстанции: писал письма губернатору, был у четырёх его заместителей. Реакции одна: «Зачем ворошить прошлое? Уже столько лет прошло!».
Вот только бывший заместитель губернатора по здравоохранению Валерий Денисов в своё время проявил понимание и подготовил постановление правительства страны с целью изучить последствия взрыва на Семипалатинском полигоне для жителей НСО и оказать помощь пострадавшим и их потомкам. Это постановление на федеральном уровне было подписано, но… до сих пор не выполняется.
- В соседнем Алтае, также пострадавшем от взрыва в Семипалатинске, подобное постановление дало результаты...
- Да, там люди были заинтересованы и активны в решении этой проблемы. Исследования возглавил заместитель губернатора Алтайского края профессор Яков Шойхет. Он сам врач и знал, какой в регионе уровень заболеваемости раком. Шойхет сумел поставить этот вопрос на федеральном уровне, в Москве. В Алтайском крае определены населённые пункты, пострадавшие от ядерных испытаний, установлены 44 тысячи пострадавших.
За 15 лет алтайцы из федерального бюджета получили более 13 млрд рублей. На эти деньги построено три онкологических центра с самым современным оборудованием: в Барнауле, Бийске и Рубцовске. Люди получают компенсации, регулярно проходят медицинские обследования.
До Барнаула всего 200 км, но уровень понимая и осведомлённости по этой проблеме отличаются разительно!
Кстати, в КНР выплатили пострадавшим от ядерных взрывов, проведённых в стране, два миллиарда долларов; в США — 20 миллиардов. А Россия до сих пор не выполняет решения Венской конвенции о гражданской ответственности за ядерный ущерб, ратифицированной в 2005 году. Нет соответствующего федерального закона. Десятилетиями обсуждается в Госдуме и закон о ядерном оружии. Нигде в нормативных документах не прописано, кого считать участниками ядерных испытаний, неизвестно количество пострадавших от радиационных воздействий.
Принятый в 2002 году Федеральный Закон решил этот вопрос только для Алтайского края.
После распада СССР правительства России и Казахстана установили разные критерии опасности облучения для населения. Удостоверения, выданные в Казахстане, теряют силу в странах СНГ. Постановлением правительства 1992 года пострадавшие от облучения
участники испытаний разделены на две категории: военных и гражданских. Первые социально защищены, вторые — нет.
- Неужели сегодня можно рассчитать для каждого человека дозу радиации, полученную 50 лет назад?
- Можно. Но для этого нужно провести специальные исследования. Многолетние данные из архивов четырёх ведомств (Гидрометеослужбы, Санэпиднадзора, минздравоохранения и обороны) вводятся в компьютер, специальная программа, созданная под руководством академика и генерала Владимира Лоборева, их обрабатывает.
Нужно учитывать и то, что люди уезжают и приезжают в область, поэтому важно поднять документы ЖКХ, чтобы найти тех, кто жил в регионе, когда прошло радиоактивное облако. Необходимо выяснить, в каких условиях проживал человек: на последнем этаже многоэтажного дома — это одно дело, на первом — другое (наиболее безопасно), а кто-то вообще в поле работал в это время! Конечно, погрешностей при подсчётах дозы для каждого конкретного человека не избежать, но нельзя же сидеть сложа руки и делать вид, будто вообще ничего не произошло в сентябре 1961-го.
В результате взрыва в
Чернобыле в атмосферу попало 70 кг радионуклеидов,
от ядерных испытаний — 12,5 тонны! Но почему-то про Семипалатинский и Новоземельский полигоны у нас говорить не принято.
Требуется направить данные о последствиях взрыва в МЧС России для расчёта доз облучения. Моя задача – чтобы как можно больше людей узнали о печальном событии полувековой давности и его негативных последствиях не только для невольных участников того взрыва, но также для их детей, внуков... Надеюсь, это поможет сдвинуть дело с мёртвой точки.
Мария ТЕРЕНТЬЕВА
— лицо, выбранное группой граждан...). Мы, так сказать, валяющийся под ногами электорат. (Для справки, только в группе Полигон, льготы, на Одноклассниках - 15 тыс. человек).
Предлагайте варианты. Можно безотносительно того, что я написал.