Полякам не удалось убедить мир в своей непричастности к Холокосту
С 1 июля с.г. в Польше из закона об Институте национальной памяти, который, как утверждают справочники, занимается «изучением деятельности органов госбезопасности Польши в период 1944 –1990 гг., а также органов безопасности Третьего рейха и СССР с целью расследования преступлений по отношению к польским гражданам», исчезла статья, вызвавшая бурю эмоций во всем мире. Правда, действовала она всего четыре месяца и отменена под воздействием тех же международных эмоций, которые вылились в резкие заявления и даже жесткие решения. Впрочем, давайте по порядку.
В конце января 2018 года в польском сейме состоялись дебаты о привлечении к ответственности тех, кто осмеливается публично говорить о причастности поляков к Холокосту евреев во время Второй мировой войны. Решено было ввести уголовное наказание за такие высказывания, включая лишение свободы сроком до трех лет. Соответствующие поправки к закону об Институте сейм Польши принял 26 января. В первый день февраля их утвердил сенат. Вскоре подписал и президент. С 1 марта они вступили в силу.
Скажем сразу, сама эта затея не могла не вызвать эмоциональных р...
...Не так уж много времени пролетело с тех пор, как в 2001 году вышла взорвавшая весь мир книга американского историка и социолога польского происхождения Яна Томаша Гросса «Соседи. История уничтожения еврейского городка».
В ней рассказано, как 10 июля 1941 года в местечке Эдвабне около Белостока именно поляки умерщвляли иудеев, живших там многие годы. По подсчетам Гросса, «в кровавых событиях этого дня участвовало не менее половины всего взрослого мужского населения, не считая приезжих из окрестных сел». Притом «немцы не принимали в погроме участия», подчеркивает Гросс, ссылаясь на рассказы свидетелей.
Там было только двое гестаповцев, которые «просто наблюдали и фотографировали». Как сообщает электронная Еврейская энциклопедия, «все евреи были согнаны на главную площадь, где на них набросилась толпа, многие евреи были зверски избиты, некоторые зарублены топорами. Остальных загнали в огромный амбар на окраине Эдвабне и сожгли там. В результате погибло 1,6 тыс. человек». По злой иронии судьбы, Эдвабне означает Шелковое. А о том, как все происходило, лучше рассказать цитатами из книги Гросса.
Цитата первая: «В понедельник вечером 23 июня 1941 г. немцы вошли в город. А уже 25-го бандиты из поляков начали еврейский погром. Двое из этих бандитов, Боровский (Боровюк) Вацек со своим братом Метеком, врываясь в еврейские квартиры вместе с другими бандитами, играли на гармони и кларнете, чтобы заглушить крики еврейских женщин и детей. Я собственными глазами видел, как нижеперечисленные убийцы убили: 1. Хайку Васерштайн, 53 лет; 2. Якуба Каца, 73 лет и 3. Кравецкого Элиаша. Якуба Каца они забили кирпичами, а Кравецкого закололи ножами, потом выкололи ему глаза и отрезали язык. Он терпел нечеловеческие муки в течение 12 часов, пока не испустил дух».
Цитата вторая: «Погромщики, вооруженные топорами, особыми палками, в которые были вбиты гвозди, и другими орудиями уничтожения и истязаний, выгнали всех евреев на улицы. Первой жертвой своих дьявольских замыслов они избрали 75 самых молодых и самых здоровых евреев, которым было приказано снять с пьедестала и унести огромный памятник Ленину, который в свое время в центре города поставили русские. Тяжесть была неподъемная, но под градом страшных ударов евреи все же вынуждены были это сделать. Таща памятник, они еще должны были петь, пока не принесли его на указанное место.
Там их заставили выкопать яму и сбросить туда памятник. После чего эти евреи были забиты насмерть и сброшены в ту же самую яму».
Цитата третья: «Жгли бороды старым евреям, убивали младенцев на груди матерей, нещадно били и заставляли петь, танцевать и т. п. Под конец приступили к главной акции – к сожжению. Весь городок был окружен охраной, чтобы никто не мог убежать, затем всех евреев поставили по четыре человека в ряд, дали им в руки красное знамя и погнали их, заставляя петь, к овину. По дороге погромщики зверски избивали их. У ворот стояли несколько погромщиков, которые, играя на разных инструментах, пытались заглушить крики несчастных жертв…
Окровавленных, искалеченных, их впихнули в овин. Потом овин облили бензином и подожгли, после чего бандиты стали обходить еврейские квартиры, ища оставшихся больных и детей. Найденных больных они сами оттащили в овин. А детей связывали по нескольку за ножки и притаскивали на спинах, клали на вилы и кидали на раскаленные угли.
После пожара у еще не распавшихся в прах мертвецов топорами выбивали изо рта золотые зубы и всячески оскверняли тела святых мучеников».
Цитата четвертая: «Лауданьский с Вишневским и Калиновский камнями забили насмерть сначала Левина, потом Здроевича; около дома Госцицкого палками забили еще четырех мужчин; в пруду на Ломжинской улице некто "Луба Владислав […] утопил двух евреев-кузнецов"; еще где-то Чеслав Межеевский сначала изнасиловал, а потом убил Юдес Ибрам; дочь учителя хедера, которую все знали, потому что у нее в доме учились читать на иврите, красавице Гители Надольны отрубили голову, а потом забавлялись, пиная ее ногами, как мяч, на рынке».
Потом кое-кто пытался утверждать, что совершенное в Эдвабне – это нечто единичное, сделанное некими маргиналами, однако Ян Гросс установил, что уже в начале войны таких случаев было более шестидесяти, точнее, шестьдесят семь, и не только на Белосточчине. Еще раньше такое же случилось в соседних городках – Радзилово, Вонсош. В том же Радзилове тоже «все решали поляки, ни одного немца не присутствовало». Им помогали земляки, пришедшие из Вонсоша, где они перебили «трубами и ножами, всех евреев в своем городе, не щадя даже малых детей».
Впоследствии, да и теперь, это часто объясняется тем, что евреям мстили за сотрудничество с Советами. В Радзилове, пишет Гросс, тогда поляки даже соорудили «в честь немецкой армии триумфальную арку, украшенную свастикой, портретом Гитлера и лозунгом "Да здравствует немецкая армия, освободившая нас из-под проклятого ярма жидокоммуны!"».
Недавний министр обороны Речи Посполитой Антоний Мацеревич на голубом глазу утверждает, что Холокост евреев стал результатом пакта Риббентропа-Молотова, заключенного за неделю до нападения рейха на Польшу, то есть «сговора Гитлера и Сталина». Однако еврейские погромы в довоенной Речи Посполитой начались раньше, чем в рейхе, где они развернулись после знаменитой «хрустальной ночи», прогремевшей с 9 на 10 ноября 1938 года. По данным Еврейской энциклопедии, уже в 1935 году они состоялись в польских Сувалках, Одживуле, в 1936-м – в Минске-Мазовецком, Мысьленице, Перткове-Трыбунальском, Плоньске, Сероцке, в 1937-м – в Высоко-Мазовецком, Ченстохове, Конецполе, Каменьске, Жарках, Радомском, Пшедбуже, Дзялошине, Опочно, Новом-Мясте, Ясенувке, Стоке, Дыбеке, Браньске-Подлясском, Пшитыке, Быдгоще, Влоцлавеле, Люблине, Ломже… И этот список не полон.
Погромами было «окрашено» само возрождение Речи Посполитой. Наступление польских войск на восток во время так называемой польско-советской войны 1919 – 1921 годов часто сопровождалось именно этим событием. Наиболее жестокими, с многочисленными жертвами, они были в Вильнюсе, Гродно, Лиде. В Пинске было расстреляно более четырех десятков раввинов, застигнутых во время молебна.
В довоенной Речи Посполитой дошло дело до того, что евреям, владевшим торговыми точками, в официальном порядке было предписано указывать на вывесках свои фамилии. Надо полагать, чтобы погромщики не ошиблись и не раздербанили магазин, находившийся в собственности поляка.
Обычными были призывы к покупателям игнорировать торговые заведения сторонников веры Моисеевой. Экономическая война с евреями – это нормально, провозглашал премьер-министр Славой-Складковский.
Присутствовал антисемитизм и в учебных заведениях, где практиковались даже такие понятия, как «гетто в аудиториях», «скамеечное гетто», когда в школах, университетах студентам и учащимся еврейской национальности полагалось сидеть отдельно от других – на задних левых скамейках. В 1937 году такой порядок был подтвержден на министерском уровне. Квота на прием евреев в высшие учебные заведения уменьшалась, в их студенческих билетах ставилась специальная печать.
Есть основания считать, что у польского антисемитизма и еще более глубокие корни. Белорусский исследователь старины профессор Адам Мальдис в своей книге «Так жили наши предки» заметил, что еще в первой Речи Посполитой, той самой, которая была разделена между Австрией, Пруссией и Россией в конце XVIII века, для польского шляхтича особым шиком считалось вырвать пейсы у иудея. Главный идеолог польского национализма Роман Дмовский утверждал, что в тех разделах виновны тоже евреи, что если бы их было меньше, до разделов дело не дошло бы.
Известный британский политик Ллойд-Джордж в своих воспоминаниях констатировал, что в межвоенной Польше «установилась общая дискриминация еврейского меньшинства во всех без исключения сферах», дело дошло до прямого заявления в Лиге Наций о том, что польское правительство намерено «избавиться, по крайней мере, от 2,5 миллиона из общего числа 3,25 миллиона евреев».
Возникли планы выселения иудеев на Мадагаскар. На острове для изучения обстановки побывала специальная делегация во главе с бывшим адъютантом Пилсудского майором Лепецким. По словам выдающегося польского поэта Чеслава Милоша, «польская антисемитская одерж...
... В сельской местности распространенной была выдача евреев местным властям. Наградой за это становилось все то, что на момент выдачи было у еврея и на еврее.
Как утверждает профессор Еврейского исторического института при Варшавском университете Анджей Жбиковский, не зафиксировано случаев, чтобы еврей перед убиением не был раздет донага. Правда, после расстрела закапывал еврея тот, кто его выдавал....
Не так давно ЗИГа выставлял здесь фотографии уничтожения львовского гетто.... А ведь Львов с 1918 до 1939 был польским
