11 Раздел СМИ, ВИДЕО и Воспоминания

[CROCUS]

Из книги Г.Н.Белозёрского «Радиационная экология», Москва изд. Академия 2008г.
«Подземным взрывом считается такой, когда наружу не выброшено детектируемого вне пределов территории страны количества радонуклидов».

А в 1965 г. была принята такая же терминология? Тогда взрыв 1965 г. на р. Чаган нельзя было отнести к подземным - раз изначально планировался вынос грунта с продуктами радиоактивного распада.

[Алексеевна]

Этот взрыв изначально назывался "мирным", т.е., для нужд народного хозяйства.

Поэтому Казахстан и учёл все "мирные" взрывы, а Россия только взрывы до 1963г.

[CROCUS]

Этот взрыв изначально назывался "мирным", т.е., для нужд народного хозяйства.
Поэтому Казахстан и учёл все "мирные" взрывы, а Россия только взрывы до 1963г.

Я немного про другое: получается, взрыв 1965 г. всё же нарушал договор о запрете испытаний в трёх средах?

[Очевидец]

СОВЕТУЮ ПОСМОТРЕТЬ ВОТ ЭТОТ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ 2004Г ,ОСОБЕННО,КТО ЖИЛ В КУРЧАТОВЕ И ВСПОМНИТЬ КАК И ГДЕ МЫ ЖИЛИ НА ПОЛИГОНЕ,КАК РАБОТАЛИ НАШИ РОДИТЕЛИ:

http://www.youtube.com/watch?v=A2PBtdEgDEU

[Очевидец]

Усть-Каменогорцы- это про ваш город,какой фон радиоактивный сейчас,а что было 60 лет назад!!!! см видео http://www.youtube.com/watch?feature=pl ... EERDa6snCM

[CROCUS]

Усть-Каменогорцы- это про ваш город,какой фон радиоактивный сейчас,а что было 60 лет назад!!!! cм. видео

Похоже, это совсем другая история, с СИЯП не связанная. Тоже не подарок

[Биолог]

Как Соединенные Штаты Америки и Советский Союз пытались скрыть проблему радиоактивных утечек с мест проведения подземных ядерных испытаний
Вот почему Казахстан учитывает все ядерные взрывы как атмосферные так и подземные
Ровно пятьдесят лет тому назад Соединенные Штаты Америки
Советский Союз и Британия подписали Договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой. Три державы пытались добиться заключения соглашения о всеобъемлющем запрещении испытаний, но не смогли договориться о процедурах проверки. Тем не менее, международное возмущение и протесты против испытаний ядерного оружия в атмосфере и порождаемого ими выпадения радиоактивных осадков придали договору о частичном запрещении испытаний ядерного оружия политическую значимость, и он стал позитивным сигналом о снижении напряженности между сверхдержавами вскоре после карибского кризиса.

Согласно этому договору, проведение подземных ядерных испытаний все же было возможно, но становилось проблематичным, потому что испытания порой приводили к существенным выбросам радиоактивных газов и частиц, которые по воздуху пересекали границы, что являлось нарушением положений договора. Каковы бы ни были реальные опасности для здоровья (видимо, они были намного серьезнее для тех, кто жил неподалеку от мест испытаний, чем вдалеке от них), такие выбросы создавали серьезные политические проблемы, так как мировое сообщество было обеспокоено радиоактивностью. В середине 1960-х годов инциденты с выбросами породили целое цунами встречных обвинений между Москвой и Вашингтоном в возможных нарушениях договора о частичном запрещении испытаний. Однако постепенно эти утверждения практически исчезли со страниц газет. Обнаруженные недавно архивные документы помогают понять, почему это произошло. Две сверхдержавы начали соблюдать негласное «джентльменское соглашение, отказавшись от публикации материалов об инцидентах с выбросами», дабы деполитизировать этот вопрос во избежание общественной критики ядерных испытаний в целом (хотя это было важнее для Вашингтона, чем для Москвы).

Некоторые участвовавшие в переговорах о запрещении испытаний представители США признавали, что выбросы могут породить проблемы. Однако до подписания договора между США и СССР не было никаких дискуссий о том, как толковать формулировки, запрещающие выброс «радиоактивных остатков... за пределами территории Государства», которое провело такие ядерные испытания. У сторон появились разные толкования: Москва считала, что договор запрещает любые выпадения радиоактивных частиц за пределами национальной территории, а Вашингтон толковал запрет более консервативно, подводя под запрет не только частицы, но и газы.

В первый раз, когда американские государственные ведомства заметили радиоактивные материалы от советского подземного ядерного взрыва, дипломатические сигналы тревоги зазвучали на уровне госсекретаря. Проведенное Советами 15 января 1965 года ядерное испытание привело к возникновению радиоактивных выбросов, которые ВВС США заметили в Восточной Азии. После некоторых дебатов по вопросу о том, является ли данный инцидент нарушением договора, госсекретарь Дин Раск (Dean Rusk) проинформировал советского посла Анатолия Добрынина, что Вашингтон заметил выброс. Он не исключил возможность ошибки или аварии, отметив, что данный инцидент мог стать результатом неправильных расчетов мощности взрыва или ошибки в глубине закладки ядерного боезаряда. Спустя шесть дней Добрынин передал Раску заявление, в котором фактически исключалась возможность пересечения радиоактивными выбросами советской границы. Следовательно, эти испытания не были нарушением положений договора.

Раск сказал, что изучит советское заявление, но утверждал, что «радиоактивные продукты ядерного взрыва определенно вышли за пределы Советского Союза». Этот инцидент подробно освещали средства массовой информации, а советская пресса выступала с опровержениями, пока посол Льюллин Томпсон (Llewellyn Thompson) не вручил Добрынину ноту, в которой Раск повторил свою точку зрения: несмотря на советские опровержения, «научные данные» показали, что продукты ядерного испытания пересекли советскую границу. Госдепартамент напомнил Советам об их обязательстве выполнять условия договора о запрещении испытаний и попросил предоставлять больше информации касательно их проведения.

Однако у Вашингтона были и свои проблемы с выбросами. Один из первых инцидентов, который встревожил Комиссию по атомной энергии США, произошел в апреле 1966 года, когда испытывалось оружие PIN STRIPE. Трещина на поверхности ядерного полигона привела к выбросу облака радиоактивных газов, которое направилось на Средний Запад. Центр применения технических средств ВВС США, отвечающий за мониторинг ядерных испытаний за рубежом, проследил движение облака. Если не считать стада коров в Неваде, которых временно посадили на «сухой паек», запретив пастись на траве, то в результате замеров уровня радиации в щитовидной железе центр пришел к выводу, что выброс опасности для здоровья не представляет. Советы узнали об этом инциденте, и в военной газете «Красная звезда» появилась статья с осуждением «трагического инцидента, вызвавшего волну гневных возмущений по всему миру».

Крупный выброс в СССР произошел 27 октября 1966 года, когда испытывалось устройство мощностью 1,2 мегатонны. Это был один из последних случаев, получивших огласку в СМИ. Этим делом занимался уже помощник госсекретаря Джон Ледди (John Leddy), и дискуссии с послом Добрыниным ни к какому соглашению не привели. Добрынин отрицал наличие проблемы, а Советы придерживались своей версии. В январе 1967 года, когда заместитель госсекретаря Фой Колер (Foy Kohler) поднял вопрос об октябрьской утечке, а также о выбросе 18 декабря 1966 года, Добрынин заявил, что его правительство хочет от Вашингтона прекращения разговоров о возникающих инцидентах. Советское государство хотело «избежать взаимных расследований в будущем», потому что они могут быть «использованы» для подрыва заключенного договора.

К этому моменту в истории споров из-за утечек Госдепартамент уже лучше контролировал информацию. Лишь в октябре 1967 года Washington Post узнал нечто о прошедшей в январе встрече, назвав ее «тайным протестом» против декабрьского выброса в России. После этого газетные сообщения о расследованиях инцидентов с утечками, проводимых американскими властями, иссякли. Наверное, это объясняется тем, что из Госдепартамента больше не происходило утечек информации, а может, эти инциденты уже не были новостью.

Но один выброс все же породил крупную сенсацию в СМИ и попал на первые полосы американских газет. Речь идет о ядерном испытании в Бейнберри 18 декабря 1970 года. На этом полигоне в Неваде все пошло не так с геологической точки зрения. Испытание боезаряда мощностью 10 килотонн привело к «мгновенному и мощному выбросу» радиоактивных частиц и газов. Это был самый серьезный инцидент в истории подземных испытаний США. Радиоактивное облако поднялось на высоту два с половиной километра, а радиоактивные частицы были замечены на территории Канады. Из-за ошибки оператора по управлению испытаниями предупреждение поступило недостаточно быстро, и радиация дошла до «Лагеря 12», где находились сотни рабочих. Этот инцидент привел к шестимесячному мораторию на подземные испытания, сопровождавшемуся значительными попытками добиться выделения средств на процедуры сдерживания распространения ядерных веществ, дабы не допустить повторения случая в Бейнберри. Канадские дипломаты заявили, что их страна засекла наличие радиоактивных частиц, но с официальным протестом Оттава выступать не стала, хотя отношения с США и без того были серьезно напряжены в связи с американскими подземными испытаниями на острове Амчитка, что вблизи Аляски.

Добрынин поднял вопрос о выбросе в Бейнберри, однако заместитель госсекретаря Мартин Хилленбранд (Martin Hillenbrand), действуя по принципу «как аукнется так и откликнется», вручил советскому послу ноту об испытаниях на территории СССР в декабре 1970 года, когда произошла утечка радиации, а продукты ядерного взрыва были обнаружены за пределами советских границ. Добрынин как обычно отрицал факт выброса радиоактивных веществ в декабре 1970 года. Госдепартамент в своей телеграмме проинформировал посольство в Москве, что он следует практике отказа от публикации сведений «о характере таких обменов», не сославшись при этом на взаимопонимание с Советами.

Москва, конечно же, держала свои средства массовой информации под жестким контролем, и поэтому утечки не создавали никакой проблемы в общественном мнении. Инциденты с выбросами продолжались, но для их минимизации никаких крупных средств не выделялось. Так, выброс 27 сентября 1971 года стал темой очередного спора с Москвой. Вашингтон по появившееся у него привычке консультировался с британцами, которые также участвовали в подписании Договора о частичном запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой, делая это всякий раз перед тем, как выступить с протестом. Чиновник из Госдепартамента Холси Хэндисайд (Holsey Handyside) рассказывал британскому дипломату Кристоферу Мэйкинсу (Christopher Makins), что США не каждый раз привлекают внимание Москвы к происходящим инцидентам, хотя за год их произошло не менее шести. А инцидент 27 сентября стал самым «опасным» с октября 1966 года.

Отвечая на вопрос Мэйкинса о том, чего Соединенные Штаты надеются добиться своими протестами, Хэндисайд объяснил, что Вашингтон хочет создать «прочную доказательную базу», дабы отвечать на запросы конгресса, а также чтобы подталкивать Советы к совершенствованию мер предосторожности при проведении подземных ядерных взрывов. При этом он преследует цель не только свести к минимуму радиоактивность в атмосфере, но и отбить охоту у оппозиции протестовать против всех ядерных испытаний. Более того, Вашингтон хочет противодействовать советским «пропагандистским» обвинениям по поводу американских испытаний и нечастых инцидентов с выбросами на территории США. Подводя итог, Хэндисайд указал на желание Вашингтона «напомнить Советам, что сохранение существующего джентльменского соглашения, направленного против публикации информации об инцидентах с выбросами, выгодно обеим сторонам — как США, так и СССР».

Очевидно, что Хэндисайд имел в виду не официальное соглашение, а ту практику, которой следовали обе стороны ради собственного удобства и выгоды с середины 1960-х годов в ответ на политические проблемы, возникавшие из-за инцидентов с утечками.

На следующий день исполняющий обязанности заместителя госсекретаря Джордж Спрингстин (George Springsteen) вручил записку о выбросах советскому дипломату Юрию Воронцову. В своем ответе от 10 января Советы придерживались привычной для себя истории о том, что никакого выброса не было, и парировали удар вопросом о том, что произошло во время американского испытания 24 ноября 1971 года. Подобно тому, как в феврале 1967 года поступил Добрынин, дипломат Виктор Исаков попросил США прекратить поднимать тему инцидентов. Каков бы ни был характер договоренности по поводу выбросов, подразумеваемый или ясно выраженный, Исаков истолковал его так, что стороны должны хранить молчание. «Он думал, что существует взаимопонимание и договоренность не ссылаться на незначительные происшествия». Естественно, сотрудник советского отдела Госдепартамента Джек Мэтлок (Jack Matlock), ответил, что выброс 27 сентября «не был незначительным происшествием».

В 1970-х годах происходили новые советские выбросы, и Соединенные Штаты продолжали выступать с протестами. В некоторых случаях у Вашингтона были данные, свидетельствующие о принятии Москвой мер предосторожности для «снижения количества радиоактивных веществ, уходящих за пределы советской территории». Однако «существует большая доля вероятности, что за пределы советской территории уходят как минимум радиоактивные газы». В своих нотах протеста Госдепартамент отмечал, что американское правительство принимает «активные и действенные меры предосторожности», которые оказались «особенно эффективными». Тем самым подразумевалось, что и Москве следует принять «эффективные меры» для снижения или полного предотвращения радиоактивных выбросов. Однако Советы придерживались привычной версии о том, что никаких выбросов у них нет, и что никакие радиоактивные материалы границу не пересекают.

Соединенные Штаты разработали более совершенные процедуры и методы для сведения к минимуму проблем утечек, однако отдельные инциденты все же происходили, хотя они не идут ни в какое сравнение с советскими выбросами, которые зачастую оказывали мощное отрицательное воздействие на окружающую среду. История тихих жалоб по поводу выбросов продолжалась до середины 1980-х, и обе стороны придерживались своего «джентльменского соглашения». И лишь в мае 1986 года, когда произошла авария в Чернобыле, заместитель министра обороны Ричард Перл (Richard Perle), давая показания в конгрессе, признал факт секретных американских протестов. Однако он не упомянул никаких договоренностей о неразглашении. Администрация Рейгана, полная решимости продолжать ядерные испытания, несомненно хотела избежать любых предположений и слухов о сговоре Вашингтона и Москвы ради недопущения огласки существующих между ними разногласий.

[CROCUS]

Как Соединенные Штаты Америки и Советский Союз пытались скрыть проблему радиоактивных утечек с мест проведения подземных ядерных испытаний. Вот почему Казахстан учитывает все ядерные взрывы как атмосферные так и подземные.

Откуда дровишки? Хорошо бы узнать, откуда взят материал. Спасибо.

[Avenir]

...Откуда дровишки? Хорошо бы узнать, откуда взят материал. Спасибо.

Юра, легко ищется:
Как Соединенные Штаты Америки...

[Алекс 22]

Сегодня по России 24
http://www.vesti.ru/only_video.html?vid=544488
Про Чаганское озеро тоже есть.

Зеркало на youtube
Взорвать СССР Ядерный апокалипсис

[Виктор]

Про Чаганское озеро тоже есть.

Читаю подборку "Из истории Семипалатинского полигона" №14. Тут как раз о взрыве на озере "Чаган".

ПИСЬМО РУКОВОДИТЕЛЕЙ СОЮЗНЫХ МИНИСТЕРСТВ
А. И. БУРНАЗЯНА И Е. П. СЛАВСКОГО ПЕРВОМУ СЕКРЕТАРЮ
ЦК КП КАЗАХСТАНА Д. А . КУНАЕВУ О БЕЗОПАСНОСТИ
ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ ПОСЛЕДСТВИЙ ПРОВЕДЕНИЯ
ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ ВЗРЫВОВ

[пос. Комсомольск] Семипалатинской обл. 8-9 февраля 1965 г.

Совершенно секретно
ЭКЗ.М1
Перед проведением экспериментального термоядерного взрыва на р. Чаган в Семипалатинской обл. был разработан и осуществлен план мероприятий по обеспечению безопасности местного населения, проживающего в районе проведения работ, от воздействия сейсмической волны и радиоактивных выпадений,
Из зоны радиусом 21 км были полностью выведены население и скот.
Обратное вселение жителей проводилось после снижения уровней радиация до безопасных величин,
Из зоны 21-61 км, а также в пос . Комсомольск население и скот выводились из помещений на период прохождения сейсмической волны . ( А мы их почему то не видели)
Намеченные мероприятия в полной мере позволили обеспечить; безопасность местного населения при проведении экспериментального взрыва.
Ввиду того, что сразу же после проведения взрыва произошло изменение направления ветра на высоте 2-4 КМ, в зоне радиоактивных выпадений оказалось
несколько населенных пунктов, Повышение уровней радиации на местности было обусловлено в основном короткоживущими продуктами деления и быстро снижалось , приближаясь к фоновым значениям.
При оценке фактических доз, полученных местным населением, необходимо принимать во внимание особенности проведенного взрыва, заключаюшиеся в том, что ядерный заряд был помещен на значительную глубину. В результате этого, большая часть продуктов деления остались в грунте, и загрязнение прилегающей местности было обусловлено короткоживущими элементами за счет наведенной активности, поэтому снижение уровней радиации происходило значительно быстрее, чем при проведении наземных или воздушных
взрывов .
Большое значение имеет то обстоятельство, что эксперимент был проведен в зимнее время, когда население большую часть времени суток проводит в помещениях, которые защищают от воздействия радиоактивных выпадений и излучения .
На 5 февраля 1965г. уровни радиации на открытой местности составляли
следующие величины:
Сарапан - 1,4 мР/час ;
Иирбала - 0,28 -11-
Бейсень - 0,17•11-
Мусса - 0,07 -11-
Иса - 0,04 .11.
Кемпир - 0,03 .11.
Знаменка - 0,1 -11.
Комсомольск - 0,03 .11.
Семипалатинск - 0,03 .11-
Вышeуказанные величины не представляют какой-либо опасности для здоровья населения.
В заключение следует отметить, что командование гарнизона в пос. Комсомольск неправильно оценивает создавшуюся обстановку, что способствует распространению среди членов их семей панических настроений и слухов.
Е. СЛАВСКИЙ А. БУРНАЗЯН
Резолюция: Ознакомить чл. Президиума и т. Карпенко, Л. Кунаев. 12 февраля ."
Подлинник.

Особенно порадовало подчеркнутое... Оказывается мы были населением и скотом из пос. Комсомольск. И мы выводились из помещений. Хочется еще раз повторить во эту фразу...

Вышeуказанные величины не представляют какой-либо опасности для здоровья населения

Как меня такая формулировка радует, оказывается мне не положены никакие льготы, так как величины не представляют опасности!!!
А вот

Для оповещения жителей в населенные пункты заблаговременно были направлены представители военного командования

для этих "товарищей" точно льготы были предусмотрены. Как в свое время при чернобыльской аварии одну из первых корочек участника и ликвидатора получил некий Кравчук и вся приближенная камарилья.

Огромное спасибо Ларисе Зайцевой за сканирование и размещение этих материалов. Сейчас, после всех этих событий они действительно читаются как то по другому, чем мы это представляли. Особенно интересны были выдержки из писем наших земляков.

[Алексеевна]

Воронка смерти № 33 (16181) от 23.02.2007

Елена РАКИТИНА, Восточно-Казахстанская область

Путь в ад вымощен благими намерениями. Стремление сделать жизнь лучше и счастливее неожиданно рождает чудовищ, которые мстят нам за самонадеянность наших предков. Мутанты Чаганского озера начинают пожирать все живое вокруг.

Мирный атом был в Советском Союзе своего рода фикс-идеей. Всерьез разрабатывались проекты гигантских самолетов, кораблей, поездов и даже автомобилей с ядерными двигателями, космических "взрыволетов" и прочих устройств, использующих ядерную энергию. Энтузиазм атомщиков не знал границ.
В марте 1962 года министр среднего машиностроения Ефим Славский получил доклад физиков-ядерщиков Юрия Бабаева и Юрия Трутнева "О необходимости развертывания работ по изучению возможностей использования атомных и термоядерных взрывов в технических и научных целях". Физики предлагали использовать ядерные взрывы при строительстве каналов и гаваней, вскрышных работах, рытье котлованов, для интенсификации добычи нефти и газа, строительства подземных емкостей для хранения воды или захоронения отходов и со многими другими целями. Каждый пункт программы был подробно расписан и производил очень реалистичное впечатление.

Славский с энтузиазмом поддержал отчет Трутнева и Бабаева, и в 1962 году в Советском Союзе была запущена широкомасштабная программа мирных атомных взрывов. В ней было задействовано более десятка министерств: Минсредмаш, Мингазпром, Миннефтепром, Минугольпром, Минэнерго, Минцветмет, Минводхоз и другие, по заказам которых производились взрывы. "Мирный атом" прорвало.

Первый советский промышленный ядерный взрыв прогремел 15 января 1965 года в Казахстане, на территории тогдашней Семипалатинской области. Предстояло создать гигантскую воронку и заполнить ее водами реки Чаган.
По замыслу советских ученых, такие воронки должны были в скором времени покрыть всю территорию засушливых среднеазиатских регионов. Конкретно для Казахстана требовалось создать около сорока водоемов общим объемом 120-140 млн кубических метров. В гигантских воронках аккумулировались бы весенние стоки, а сравнительно небольшое зеркало испарения и остекленевшее дно водоема позволили бы сохранить воду для нужд орошения, скотоводства, предотвратить засоление территорий и т. д.
Технология создания водоемов в поймах рек была такой: глубокая воронка создавалась с помощью ядерного взрыва на выброс. Затем прокладывался канал, соединяющий русло реки с воронкой, с применением обычных химических взрывчатых веществ и землеройной техники. Так и произошло в устье реки Чаган. Руководителем термоядерного цикла работ был засекреченный атомщик Иван Турчин.

Армагеддон областного масштаба
Заложенный на глубине 178 метров 170-килотонный термоядерный заряд (девять Хиросим) разворотил землю. Пылевое облако на несколько дней заволокло ландшафт до самого горизонта. Ночью небо светилось малиновым заревом. На месте взрыва образовалась воронка диаметром 430 метров, глубиной 100 метров и объемом 10,3 млн кубометров с оплавленными обсидиановыми краями.
Уровень гамма-излучения на краях воронки к концу первых суток составил 30 рентген в час, через 10 дней упал до 1 р/ч, а в настоящее время составляет 2-3 мР/ч (естественный радиоактивный фон этой местности - 15-30 мкР/час).

Весной 1965 года русло реки соединили с воронкой каналом, а позднее в левобережной части была построена каменно-земляная плотина с водопропускными сооружениями. В целом образовался водоем общей емкостью 17 млн кубометров воды.
Исследовательские работы тем не менее продолжались. Только теперь физиков и гидрологов сменили биологи.
На берегу Чаганского озера стояли вагончики опытной станции. Ученые изучали воздействие остаточной радиации на живые существа. Поскольку радиобиология в те времена находилась в зачаточном состоянии, действовали главным образом методом "научного тыка". То есть на протяжении ряда лет озеро бессистемно заселялось видами, нехарактерными для местной флоры и фауны. Биологи надеялись, что при большом разнообразии исследуемого материала они подыщут наиболее подверженный мутагенному воздействию остаточной радиации организм. Единственным более-менее вразумительным научным принципом заселения озера было максимальное различие между исследуемыми живыми объектами.
Всего было "имплантировано" 36 видов рыб, 27 видов моллюсков, 32 вида амфибий, 11 видов пресмыкающихся, 8 видов млекопитающих, 42 вида беспозвоночных и почти 150 видов растений, в том числе водорослей. В этом противоестественном "коктейле" тропические виды соседствовали с арктическими, дальневосточная мускусная крыса - с американской ондатрой, осетры - с карасями, рафинированные обитатели аквариумов - с амазонскими пираньями.
Время внесло свои коррективы. Как и ожидалось, 90 процентов привнесенной фауны не прижилось, погибло из-за неподходящих условий среды или было сожрано более удачливыми соседями. Но те, кто остался, благоденствовали. Биологи отмечали аномальное количество мутаций, резкие изменения во внешнем виде и характере поведения видов. Так, всем известный сазан в Чаганском озере - типичный хищник, а обычный пресноводный рак чрезвычайно увеличился в размере, став больше похожим на своего океанского собрата - большого желтого омара. Многие генетически близкие виды дали совместное потомство, и, наоборот, другие популяции пошли по разным путям развития, дав виды, совершенно не похожие ни друг на друга, ни на своих предков.
В 1973 году в последнем научном отчете опытной станции отмечаются три основные тенденции эволюции видов, подвергшихся воздействию субфатальных доз ионизирующей радиации: увеличение размеров организма, резкое увеличение внутривидового разнообразия, тенденция к хищничеству. Через год опытную станцию закрыли по мотивам, далеким от научной целесообразности.
Озеро с привидениями
Впрочем, то, что разнообразие видов озера Чаган явно выходит за все разумные пределы, было известно и без биологов. Рыбу в озере местные жители не ловят. Залетные браконьеры как-то бросили в воду динамитную шашку. Кверху брюхом всплыло довольно много чешуйчатых созданий, но при ближайшем рассмотрении браконьеры не решились запустить в котел ни одно из них, ограничившись привезенной с собой тушенкой.
На водопой к озеру чабаны отары гоняют, но всегда строго в одном месте, на отмели, где овце по колено. Ночью скот в озере не поят нигде и никогда. Собаки из озера пьют, но видно, что они подходят к берегу с некоторой опаской, сначала долго наблюдают за поверхностью воды и лишь потом решаются утолить жажду.
Птицы на берегах озера гнездятся довольно густо, однако водоплавающих видов - уток, гусей - на озере нет совсем. Только перелетные стаи водоплавающих иногда садятся на поверхность озера, но не проходит и получаса, как они с криком срываются и продолжают свой путь. Причем даже совершенно обессилевшие птицы, прилетевшие под вечер, никогда не остаются на озере ночевать.
На берегах Чагана сейчас нет близкорасположенных поселков, и жители в озере не купаются. Периодически сюда заносит проезжающих или "диких" туристов. Их поведение разнообразием не отличается: наскоро закинув в озеро снасти, отдыхающие жарят шашлык, обильно употребляют горячительные напитки, теряют контроль над своим поведением, лезут в озеро купаться голыми и т. д. и т. п.
Типичным является и окончание культурного мероприятия: душераздирающий крик купальщика, бестолковая суета "спасателей". В лучшем случае жертву, остекленевшую от ужаса, извлекают на берег с обширной рваной раной бедра или ягодицы. Компания спешно сворачивает лагерь или даже бросает свои пожитки на берегу и срочно транспортирует раненого в ближайшую районную больницу.
Происхождение раны обычно приписывается железной арматуре, торчащей из бетонных блоков, тут и там раскиданных по берегу и под поверхностью воды. Это руины береговых сооружений, оставшиеся с советских времен. Правда, непонятно, как острая арматура могла оказаться в 20-30 метрах от кромки воды: ведь Чаган по-прежнему представляет собой правильную конусообразную воронку, оставшуюся от атомного взрыва. Его берега большей частью круто уходят вниз.
Рассказам пострадавшего о том, что его кто-то "как схватит, а потом как потащит", доверия обычно нет. Алкогольные традиции проведения досуга сильно затрудняют расследование каждого такого случая. Бывало и хуже - тонущего не успевали вытащить. Но и в этом случае нелепая смерть обычно объяснялась неумеренным употреблением горячительных напитков. Интересно, что труп утопленника потом никогда не находят.
В 90-х годах озером заинтересовались московские аквалангисты. Их экспедиция в отличие от стихийных наездов "диких" отдыхающих отличалась трезвостью и организованностью. Они пробыли на Чагане около недели, но после неожиданной гибели одного их участников группы отбыли на родину. Затем наступил развал Союза, и всем уже стало не до чаганской воронки. Забота о хлебе насущном потеснила исследовательский интерес. Атомное озеро Чаган так и остается большим вопросительным знаком на карте Казахстана.

http://www.express-k.kz/show_article.php?art_id=7273

[Очевидец]

Федеральное государственное унитарное предприятие
"ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ"Государственной корпорации по атомной энергии "Росатом" Представляет сборник "Ядерное оружие и национальная безопасность" http://www.iss-atom.ru/book-22/index.htm Полная версия книги в формате PDF (16 Мб.)
В ней содержится информация по основным этапам создания и испытания ядерного оружия в ядерных государствах, текущем состоянии их ядерных арсеналов и доктринальных установках по обеспечению национальной безопасности, договорном процессе в области ограничения и сокращения ядерного оружия и проблемам его нераспространения.

[Биолог]

Про экспертизу.
Если истец, на основании имеющегося у него цитогенетического заключения с дозой к примеру 52 сЗв и справки из Семипалатинска с дозой 58 сЗв сомневается в достоверности экспертного заключения БНИИ, выдавшего дозу менее 5 сЗв как и где он может проверить достоверность экспертизы БНИИ???

Ведь что по факту получается-экспертиза БНИИ до МУ 10 и с ним для суда является незыблемым доказательством, а как же тогда ст.12ГПК Осуществление правосудия на основе состязательности сторон? Ст. 56 ГПК Обязанность доказывания т.е.каким образом истец его законный представитель не имея доступа к исходным материалам экспертизы должны доказывать её недостоверность и с кем состязаться ,если суд не вызывает эксперта, напрашивается вывод- отрицательное решение заранее предрешено судебное заседание это только необходимая формальность.
Ниже следующий материал частично разъясняет что делать если вы сомневаетесь в достоверности экспертизы , хотя я где то читал что экспертиза должна быть такой, чтобы ее можно было проверить в другом экспертном учреждении
РЕЦЕНЗИЯ В ЭКСПЕРТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

Статьи - (источник)

24 Апреля 2013
«…Судебная экспертиза — процессуальное действие, состоящее из проведения исследований и дачи заключения экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла и которые поставлены перед экспертом судом, судьей, органом дознания, лицом, производящим дознание, следователем, в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу; заключение эксперта — письменный документ, отражающий ход и результаты исследований, проведенных экспертом; … (ст. 9 Федерального закона от 31.05.2001г. №73-ФЗ)».

Известно, что любое доказательство, представленное в ходе судебного разбирательства, подвергается соответствующей оценке. Поскольку заключение эксперта является таким же доказательством в судебном процессе, как и все другие, то и оценивается по общим правилам оценки доказательств (ст.88 УПК РФ; ст.67 ГПК РФ; ст.71 АПК РФ; ст. 26.11 КоАП РФ). Суд, следователь, должностное лицо или орган, осуществляющий рассмотрение дела об административном правонарушении, руководствуясь законом, оценивают заключение эксперта по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.

По результатам оценки экспертного заключения суд может принять решение о вызове эксперта в суд для разъяснения и уточнения возникших сомнений, предложить эксперту провести повторную экспертизу или назначить дополнительную. Если на предварительном следствии и в суде экспертизу производил один и тот же эксперт, суд, помимо прочего, устанавливает, нет ли противоречий между его заключениями, а при обнаружении таких противоречий выясняет их причины.

Грамотная и вдумчивая оценка заключения судебной экспертизы позволяет выявить наиболее часто встречающиеся экспертные ошибки. Однако, анализ следственной, судебной и экспертной практики показывает, что в подавляющем большинстве случаев судей чаще из всего экспертного заключения интересуют лишь выводы. Фактически оценка экспертного заключения сводится к проверке только полноты выводов и их соответствия иным доказательствам по делу. И это понятно, поскольку суд не в состоянии оценить ни научную обоснованность выводов, ни правильность выбора и применения методов исследования, ни соответствие этого метода современным достижениям данной области научного знания, поскольку для такой оценки судьи должны обладать теми же познаниями, что и эксперт.

Исходя из изложенного, к оценке заключения эксперта требуется особенный подход, поскольку это доказательство основано на использовании для его получения специальных знаний, которыми субъекты назначения экспертизы могут не располагать. Также требуется отметить, что процессуальная процедура получения заключения эксперта после его назначения осуществляется не субъектами его назначившими, в связи с чем, необходима проверка соблюдения этой процедуры, лицами ее назначившими.

Процедура оценки заключения эксперта предполагает тщательное изучение материалов дела, выводов, методик проведения исследования, действий эксперта, что не в полной мере могут сделать субъекты назначившие экспертизу, поскольку, как уже было отмечено выше, для этого надо обладать специальными познаниями, а иногда и узкоспециальными.

Оценка заключения эксперта – это процесс исследования представленного заключения, имеющий своей целью определение нескольких важных аспектов: соответствие действующему законодательству, а также фактическим материалам дела; верное избрание методик исследования; соответствие процессуальному порядку проведения экспертизы; верная оценка идентификационных признаков предметов и материалов; соблюдение требований о преимуществе в применении неразрушающих методов исследования; при очевидной недостаточности материалов наличие ходатайств о предоставлении дополнительных материалов для исследования; полное, последовательное и логичное изложение материалов и выводов в итоговом документе и т.п.

Итогом проверки соблюдения и выполнения экспертом совокупности указанных выше аспектов исследования будет являться рецензия (от латинского recensio– обследование, осмотр 1) заметка в периодической печати, статья, имеющие целью критический разбор какого-либо художественного или научного произведения; 2) заключение, отзыв на что-либо).

В настоящее время допустимой с точки зрения процессуального законодательства возможностью проверки научной обоснованности и достоверности экспертного заключения является реальная состязательность экспертов. Этот основополагающий принцип процессуального законодательства может быть реализован посредством привлечения к участию в деле специалиста (лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях, в том числе для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ст.58 УК РФ; ст.188 ГПК РФ; ст.55.1 АПК РФ)).

Таким образом, законодатель, хотя и косвенно, но признает, что оценка выводов судебной экспертизы с точки зрения научной обоснованности, достоверности и достаточности является для суда очень сложной задачей, решение которой невозможно без реальной состязательности лиц в суде.

Одним из видов реализации принципа состязательности является практика изготовления сведущими лицами рецензии на экспертное заключение. Инициатором получения подобных рецензий обычно выступают адвокаты (ст.6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»); однако, следует отметить, что при грамотном применении предоставленных законом процессуальных прав это может сделать любое лицо, участвующее в деле, либо сам, либо через своего представителя. И, хотя рецензирование заключения эксперта является использованием специальных знаний в не процессуальной форме, полученный в результате этого документ (рецензия, заключение) может быть приобщен к материалам дела по соответствующему мотивированному ходатайству в качестве заключения специалиста, который не занимается оценкой заключения эксперта как доказательства по делу, поскольку это является прерогативой суда, а производит анализ заключения эксперта с точки зрения его научной и методической обоснованности, соответствия рекомендациям, выработанным общей теорией судебной экспертизы, соблюдения требований законодательства, регулирующего судебно-экспертную деятельность, предъявляемым к подобным документам и, одновременно, может являться основанием для назначения дополнительной или повторной экспертизы по делу.

[Алексеевна]

Апокалипсис минувших дней



№ 46 (388) от 28 ноября 2013 «Аргументы Недели», Сергей БОРИСОВ

58 лет назад, в ноябре 1955 года, на Семипалатинском полигоне в обстановке строжайшей секретности прошло испытание первой двухступенчатой водородной бомбы с индексом РДС 37. Выдающееся достижение советских учёных-ядерщиков документировали на киноплёнку, с разных точек, сразу 10 операторов студии «Центрнаучфильм». До наших дней из них дожил лишь Махмуд Мухамедзянович РАФИКОВ, снимавший взрыв с самолёта. Более сорока лет Мах – под таким именем известен он в кинематографических кругах – не имел права рассказывать об увиденном, а около 2 тыс. метров отснятой им плёнки засекречено до сих пор. Но и сегодня, в свои 89 лет, заслуженный деятель искусств РФ, кавалер ордена «Знак почёта», обладатель престижной премии «Ника-2011» Мах Рафиков до мельчайших подробностей помнит события тех памятных дней. Своими воспоминаниями он поделился с читателями «АН».

В шаге от катастрофы

– Махмуд Мухамедзянович, когда вы впервые услышали о водородном оружии?–

В сентябре 1955 года, когда в очередной раз приехал с коллегами в Семипалатинск. Помнится, сняли тогда один ядерный взрыв, другой, и тут нам говорят – надо, мол, тщательно подготовиться к очередной съёмке. Ожидается испытание нового, ещё более мощного оружия. Признаться, разговоры о нём на полигоне уже ходили. Полигон к испытаниям готовили основательно. На специально оборудованной площадке в поле возводили наземные и подземные сооружения, строили различные объекты: дома, сараи и прочее. Размещали всевозможные транспортные средства, причём совершенно новые. Автомобили, например, так заманчиво блестели на солнце, что мы с коллегой решили поживиться: позаимствовать у одного из них аккумулятор. Но стоило нам приоткрыть капот машины, как неизвестно откуда прибежали военные и подняли шум. Все наши доводы о том, что всё равно, мол, пропадёт, в расчёт не принимались: пришлось ретироваться. Материальные объекты на площадке размещались с единственной целью – посмотреть, что от них останется после взрыва.

– А правда ли, что испытание водородной бомбы несколько раз откладывалось?

– Первоначально планировалось произвести взрыв в июне–июле 1955 года, для чего в Семипалатинск в начале лета приехали учёные, военные – в основном генералы, а также гражданские специалисты. Казалось бы, всё было готово к испытанию. Но тут возник вопрос – как быть с самолётом-бомбоносителем, который мог попросту сгореть вместе с экипажем, поскольку мощность водородной бомбы превышала все допустимые пределы. После детальной проработки вопроса решили вернуть самолёт заводу-изготовителю – для дополнительной теплоизоляции. Поэтому испытание перенесли на конец ноября. Не нужно, думаю, напоминать о том, какое оно имело значение для нашей страны в условиях глобального противостояния двух социальных систем. Поэтому к документированию мы готовились с особой тщательностью. В день испытания каждый из нас занял заранее отведённое ему место. Я, например, находился в авиадивизионе возле самолёта, специально выделенного мне для съёмок.
Поступил первый сигнал – бомбу благополучно загрузили в самолёт-бомбоноситель. Затем второй сигнал – Ту-16 с водородным оружием успешно взлетел и пошёл на цель. Он должен был совершить круг, обнаружить пеленг, установленный на земле, пройти над целью и только на втором круге сбросить бомбу в установленное место. Однако погода в тот день была, как нарочно, пасмурной, небо затянуло тучами. Лётчик отправил на землю установленный сигнал, однако ответа не получил. Самолёт находился на высоте около 12 км, скорость – более чем приличная. Что было делать – рядом Семипалатинск? Можно только догадываться, что пережил в те непростые минуты лётчик.

Ничего этого я, разумеется, ещё не знал. Ожидал своего вылета и очень волновался – почему не поступает команда? Даже возмущался – мол, сорвётся съёмка, кто отвечать будет? Но тут заметил – все вдруг забегали, засуетились, лица встревоженные. Однако мне никто ничего не говорил. Тогда я побежал к начальнику местного спецотдела, у которого хранилась наша аппаратура, а также вся снятая и неснятая плёнка, поскольку она являлась секретным материалом. Чуть ли не закричал на него – почему меня не выпускают? А он отвечает, стараясь казаться спокойным, – возникли, мол, определённые сложности, поэтому никакого испытания не будет, а самолёт с водородной бомбой готовят к посадке.
И только позже я узнал, насколько серьёзной была ситуация. Сбрасывать водородную авиабомбу «лишь бы куда» было нельзя. Однако и случая, чтобы самолёт с ядерным оружием на борту совершал посадку, мировая практика на тот момент ещё не знала. Тут же была не просто ядерная, а целая водородная бомба мощностью 1,5 мегатонны! Что делать в подобной ситуации, никто не знал. Хватаю киноаппарат и бегу к взлётно-посадочной полосе – снимать хотя бы посадку Ту-16. Выбрал точку съёмки – рядом с белой чертой на полосе, где его колёса должны коснуться земли, и жду.
Ту-16 с водородной бомбой на борту долго кружил в небе. Оказывается, всё это время «наверху» решали, как быть. Опасались, что при посадке может произойти ядерный взрыв. Так продолжалось до тех пор, пока всю ответственность на себя не взял Игорь Васильевич Курчатов. Но об этом мы узнали не сразу. Наконец лётчику разрешили посадку. Я приготовился к съёмке. Находящийся рядом чекист посоветовал отойти метров на пятьдесят подальше, что сам он и сделал позже, завидев приближающийся самолёт. Я же решил про себя: если «водородка» взорвётся, то не всё ли равно, на каком расстоянии от эпицентра взрыва буду стоять, и поэтому остался на месте. Как только самолёт коснулся колёсами полосы, вылетели тормозные парашюты. Всё это я снимал затаив дыхание, а иначе изображение начало бы прыгать. И вдруг увидел в объектив, как, удаляясь, самолёт буквально замахал крыльями. Я решил, что что-то происходит с аппаратом или же со мной – от перенапряжения. И только много лет спустя из книги воспоминаний Серафима Михайловича Куликова, командовавшего в Семипалатинске авиадивизионом, узнал истинную причину произошедшего. Оказалось, лётчики, опасаясь взрыва водородной бомбы от малейшего удара, побоялись слишком резко тормозить, и поэтому самолёту для остановки не хватило взлётно-посадочной полосы. Ту-16 выкатился за её пределы и запрыгал по земле, размахивая крыльями. Уже к вечеру того же дня мне сообщили, что испытание переносится на 22 ноября.

Судный день–

И снова неудача?–

На этот раз всё прошло гладко. Накануне меня предупредили, что испытание «водородки» я буду снимать с расстояния 25 километров, хотя взрывы обычной ядерной бомбы документировал обычно с трёх-пяти. Погода в тот день выдалась отменная: видимость отличная, ветра нет. И вот Ту 16 выходит на выброс бомбы. Я следую за ним на Ли-2, параллельным курсом, на высоте пять километров. Взрыв снимаю с левого борта – через специально оборудованный для этих целей иллюминатор. Съёмку веду сразу тремя киноаппаратами, размещёнными на одной площадке, установленной на штатив, – моё собственное изобретение. Целюсь на объект крупным планом, а две другие камеры берут средний и общий. И вдруг буквально ниоткуда возникает просто фантастических размеров ядерный гриб – ничего подобного раньше я не видел, хотя до этого успел запечатлеть на киноплёнку около 15 испытаний ядерного оружия различной мощности и конфигурации. Причём форму он имел совершенно иную, нежели гриб от обычного ядерного взрыва.
В средней части, например, был сильно растянут – чуть ли не по всему горизонту. В центре же его отчётливо просматривался шар. Сначала – огненный, затем – лимонного цвета, который постепенно переходил в красный. Причём лимонно-красным гриб оставался довольно долго и при этом ярко светился. Затем в нём стали преобладать морковные тона. И тут я услышал звук, похожий на мощный раскат грома, – пошла звуковая волна. По собственному опыту знал, что практически сразу же за ней последует ударная волна. Едва успел отодвинуть от глаза камеру – в противном случае получил бы синяк, что со мной уже бывало неоднократно.

Налетевшая ударная волна была такой чудовищной силы, что наш самолёт не просто тряхнуло, а он испытал даже так называемый эффект опрокидывания. Основной удар пришёлся на левое, ближайшее к взрыву, крыло. И поэтому Ли-2, опрокинувшись на правое, стал стремительно проваливаться вниз. Ощущение не из приятных. На наше счастье, лётчикам удалось буквально чудом выровнять самолёт, и я продолжил съёмку. Первоначальную форму ядерный гриб держал довольно долго, даже несмотря на налетевший неизвестно откуда ветер. А затем он постепенно стал смещаться к юго-востоку – в сторону Монголии.

А ещё через пару дней, когда уровень радиации упал, я снимал, опять же с самолёта, но только уже с маленького – моноплана Як-4, последствия испытания «водородки» на земле. Знакомую мне площадку было не узнать: всё перевёрнуто, разбито, изуродовано. Да что там площадка! Даже в городке под названием Берег, расположенном в 60 км от места испытания, под воздействием ударной волны вылетели все стёкла в окнах пятиэтажной гостиницы, обращённых в сторону полигона. К моему приезду туда все они были завешены байковыми одеялами.
Кстати, мой коллега, работавший во время взрыва в том же населённом пункте, успел снять на плёнку четверых мужчин, идущих по центральной улице города: ударная волна буквально повалила их на асфальт. Да и сам он, не удержавшись на ногах, упал на землю и получил ушибы.
Словом, первая советская водородная авиабомба состоялась. И главным итогом её успешного испытания я считаю тот факт, что, узнав об очередном успехе Советского Союза, руководство Соединённых Штатов Америки, не располагающее в то время столь грозным оружием, вынуждено было окончательно отказаться от планов военной конфронтации с нашей страной.

http://argumenti.ru/science/n416/301518